Биографии наших знаменитых соотечественников, написанные по заказу известного русского издателя
Флорентия Фёдоровича Павленкова (1839—1900) и опубликованные его издательством с 1890-го по 1915г.
в виде отдельных брошюр под общим названием серии
«Жизнь замечательных людей».

Николай Иванович Новиков 1744-1818
Николай Иванович Новиков 1744-1818

      
        Николай Иванович Новиков родился 27 апреля 1744 года в родовом поместье своего отца, отставного статского советника, в селе Авдотьине Коломенского уезда Московской губернии. Отец Новикова служил при императоре Петре I во флоте, а затем при Анне Иоанновне в чине капитана перешел в статскую службу. У него было порядочное состояние: 700 душ крестьян в Калужской и Московской губерниях и деревянный дом в Москве у Серпуховских ворот. После его смерти состояние это перешло к жене, а от нее к детям, которых у нее было еще трое: сын и две дочери.
        Родители Новикова сознавали потребность в образовании для своего сына и в 1758 году отвезли его в Москву, где с 12 января 1755 года существовал университет, а одновременно с ним была основана дворянская гимназия. В эту гимназию, во французский класс, как значится по спискам, и отдан был Николай Иванович. Учился он, по-видимому, плохо, потому что после трехлетнего пребывания в гимназии был исключен из нее «за леность» и «нехождение в классы». Вместе с Новиковым в числе исключенных значится и столь знаменитый впоследствии Потемкин.
        Итак, в 16 лет Новиков поневоле окончил курс образования и поступил, по обычаю большинства молодых дворян, на военную службу. Отец его за два года перед тем умер. Новиков вступил на службу в лейб-гвардии Измайловский полк в январе 1762 года, как раз при воцарении Петра III. Служба при этом государе была тяжелой, и Новикову пришлось волей-неволей посвящать свое время трудным и непривычным для него занятиям.
        28 июня 1762 года произошел государственный переворот, Екатерина была провозглашена императрицей. Новиков был произведен в унтер-офицеры. В гвардии празднества сменялись празднествами, офицеры старались превзойти друг друга в роскоши и в безумных кутежах, о службе мало кто думал. Но Новиков устоял от соблазна, стал заниматься чтением и пополнять свое скудное образование. В 1767 году, когда начали отправлять в Москву молодых гвардейцев для занятия письмоводством в комиссии депутатов для составления нового Уложения, Новиков был взят в числе прочих, как человек, выделявшийся образованностью.
        Участие Новикова в занятиях комиссии имело большое влияние на его последующую деятельность. Тут перед ним открывались разнообразные вопросы русской жизни, высказывались различные мнения участников комиссии; он знакомился с русским судоустройством, с положением и бесправием крестьян; словом, перед ним развернулась полная картина русской жизни, со всеми ее темными сторонами и невежеством не только низших, но и высших классов.
        Окончив работать в комиссии, Новиков вернулся в Петербург. К этому времени в нем уже, вероятно, созрело решение посвятить свои силы литературе и отечественному просвещению. В 1768 году, будучи произведен в прапорщики лейб-гвардии Измайловского полка, он вышел в отставку и начал свою просветительскую деятельность, которая продолжалась более двадцати лет и благодаря которой имя Новикова заняло почетное место в ряду благороднейших и полезнейших деятелей нашего отечества.
        Эту деятельность можно разделить на два периода: первый продолжался от 1769-го до 1779 года — в течение его Новиков занимался изданием материалов по отечественной истории и литературе. Ко второму периоду, длившемуся от 1779-го до 1791 года, относится его типографская и издательская деятельность в Москве.
        Первый из этих периодов совпадает с очень важным моментом в истории нашего отечества, вполне благоприятствовавшим литературной деятельности.
        В 1759 году в Петербурге стали издаваться первые литературные журналы. Это были «Праздное время, в пользу употребленное» и «Трудолюбивая пчела» Сумарокова. В Москве с 1760-го по 1764 год возникли: «Полезное увеселение» Хераскова, его же «Свободные часы», «Невинное упражнение» Богдановича и «Доброе намерение» Сенковского. Это были журналы почти исключительно литературного характера.
        В 1769 году в Петербурге появился целый ряд сатирических журналов. Первым по времени вышел журнал «Всякая всячина» Козицкого, но истинным руководителем его, по исследованию академика Пекарского, была сама императрица Екатерина II, помещавшая там свои статьи. Таким образом императрица сделала первый шаг в области сатирической литературы и тем как бы призвала и других следовать ее примеру. В том же году вышло еще семь журналов, а всего до 1775 года их выходило шестнадцать. Из числа этих журналов Новикову принадлежало три: «Трутень» (1769-1770гг.), «Живописец» (1772-1773гг.) и «Кошелек» (1774г.).
        Новиковские журналы резко выделялись из остальных: по содержательности, талантливости, остроумию и живости они занимали первое место и имели по тому времени большой успех.
        Говоря о «Трутне», нельзя умолчать о полемике, которую вели между собою «Трутень» и «Всякая всячина», или, лучше сказать, скрывавшиеся за ними Новиков и императрица Екатерина. Спор возник из-за нравственных вопросов и воззрений, но не в этом было дело: Екатерина II, очевидно, не ожидала, что сатира пойдет так далеко и будет касаться основ жизни, самых слабых и наиболее больных ее сторон. Она, по всей вероятности, думала, что «Всякая всячина» будет образцом для других сатирических журналов, что они будут обличать скупость, глупость, невежество, щеголей и щеголих, петиметров и кокеток по возможности безотносительно, чтобы чтение, наводя на добрые размышления, доставляло приятное развлечение.
        Полемика началась, как это нередко бывает, с частных случаев. «Трутень» изобличил какую-то светскую барыню, совершившую в лавке кражу и велевшую потом избить купца, когда тот, не желая осрамить ее при публике, явился к ней на дом для получения украденного. Обличение это не понравилось «Всякой всячине», и она ответила, что к слабостям человеческим надо относиться снисходительно. На это «Трутень» возражал, что странно считать воровство пороком и преступлением в одних случаях, когда воруют простолюдины, и только слабостью в других случаях. От частного факта спор незаметно перешел к общим положениям. «Всякая всячина» сердилась все более и более и говорила обидные вещи «Трутню», тот менее раздражался, но в долгу также не оставался.
        В полемике этой приняли участие и другие журналы, причем сторону Новикова приняли почти все, за исключением только Чулковского «Ни то ни се», который в этом случае присоединился ко «Всякой всячине». А если обратить внимание на вышедшие в 1772 году комедии императрицы «О, время!» и «Именины г-жи Ворчалкиной», в которых сатира отличается большей определенностью и значительной резкостью, то можно думать, что и императрица несколько склонилась на сторону взглядов Новикова. Во всяком случае, в отношениях ее к нему не только не последовало ухудшения, а как будто бы они даже изменились к лучшему, особенно с 1772 года, когда Новиков стал издавать новый сатирический журнал «Живописец».
        Новиков посвятил свой новый журнал автору комедии «О, время!» — как бы ему неизвестному. Новиков очень хвалил пьесу, изображавшую пороки соотечественников, говорил, что перо автора «достойно равенства с Молье ровым», благодарил за удовольствие и просил продолжать писать для исправления нравов.
        Екатерина в ответ на это написала Новикову послание, напечатанное также в «Живописце», в котором говорит, что пишет для своей забавы, но будет рада, если сочинения ее принесут пользу.
        «Живописец» выдержал несколько изданий и читался в течение целого полувека. Предметы его сатиры те жет что и в «Трутне». Так же нападает он на неразборчивое подражание французам, причем опять говорит, что дурно не само подражание, а подражание неразборчивое, не отличающее пороков от добродетелей. Чрезвычайно остроумно и художественно осмеивает «Живописец» образ жизни пустых светских людей, взгляд их на жизнь и даже сам их язык.
        Очень возможно, что недовольство влиятельных лиц, бывшее одним из поводов закрытия «Трутня», повлекло за собой и закрытие в 1773 году «Живописца».
        В 1774 году Новиков сделал новую и последнюю попытку издавать сатирический журнал: в июле он начал издавать «Кошелек», который, однако, выходил очень недолго.
        В отношении сатиры журнал этот был слабее предыдущих, и программа его была уже, чем у «Трутня» и «Живописца».
        С прекращением «Кошелька» Новиков как бы отказался от сатирической литератур-ной деятельности и перешел к деятельности «положительной».
        Сознавая потребности времени и желая принести как можно больше пользы своему отечеству, Новиков задумал издавать научные сочинения для ознакомления общества с Россией. С этой целью он издал в 1772 году «Опыт исторического словаря о российских писателях». «Словарь» заключает в себе сведения о писателях светских и духовных, таких как Ломоносов, Сумароков, Херасков, Фонвизин и других.
        В 1773 году Новиков приступил к изданию книг, относящихся к изучению географии и истории России. На этом поприще у него было немного предшественников: дело было новое, и только благодаря его энергии и предприимчивости оно могло так успешно пойти.
        Первым таким документом была книга «Древняя российская идрография, содержащая описание Московского государства рек, протоков, озер, кладезей и какие на них города и урочища».
        В том же 1773 году началось осуществление замысла, которому «Идрография» послужила как бы подходом. Начали издаваться памятники русского законодательства и дипломатических отношений, всякого рода летописей, грамот, родословных, разного рода описаний и пр. Императрица содействовала предприятию Новикова денежными пособиями и передачей редких архивов.
        В 1776 году Новиков напечатал две исторические рукописи: «Историю о невинном заточении боярина Артамона Сергеевича Матвеева» и первую часть «Скифской истории».
        В 1777 году он попытался еще раз осуществить несостоявшееся перед тем издание сборника под заглавием «Повествователь древностей российских, или Собрание разных достопамятных записок, служащих к пользе истории и географии российских». В марте 1777 года Новиков стал издавать «Санкт-Петербургские ученые ведомости».
        Это была попытка создать орган, посвященный критике и литературе.
        «Ведомости» существовали недолго: вышло только 22 номера. Тем не менее они успели разобрать до 37 сочинений и изданий разнообразного содержания: исторических, поэтических, нравоучительных, педагогических и духовных. При этом высказывались литературные и научные взгляды. «Ведомости» относились с особой любовью к русской истории, ставили очень высоко занятия этим предметом и прославляли наших историков того времени: князя Щербатова, Татищева и других. Кроме того, доказывая пользу и необходимость собирания исторических материалов, они указывали на приемы и способы таких работ. Литературные взгляды «Ведомостей» сходны со взглядами, высказываемыми в «Словаре».
        В сентябре 1777 года Новиков стал издавать ежемесячный журнал «Утренний свет», содержание и направление которого тесно связаны с его религиозно-мистическим увлечением и вступлением его в масоны.
        Слыша о том, что в орденском братстве следуют возвышенным религиозным целям, он, находясь к этому времени в тревожном душевном состоянии, решил вступить в масонство, думая найти в нем опору для борьбы со своими сомнениями. Но он согласился вступить в него на некоторых условиях: он хотел, чтобы от него не требовали при вступлении присяги и дали ему право выйти из братства, если он найдет в устремлениях его что-либо противное своей совести. Уважение, которое уже сумел внушить к себе Новиков, было столь велико, что его приняли на этих исключительных условиях. Скоро он сошелся с самыми замечательными масонами — Я.О.Дубянским, В.В.Чулковым, А.М.Кутузовым, И.П.Тургеневым и другими.
        Но наблюдая близко деятельность масонских лож в Петербурге, Новиков, искавший прежде всего истины и разрешения мучивших его сомнений, не удовлетворялся тем, что он в них находил. С одной стороны, ему не нравилась внешняя сторона их: наружный блеск, пышные ужины и пирушки, которыми оканчивались собрания, и прочее. С другой стороны, он видел много путаницы и разрозненности в их учении. Не тем представлялось ему истинное масонство.
        Он был человеком искренним, хотел бы отдаться целиком новому учению и найти в нем душевное успокоение, а между тем в масонстве все еще происходили разные перемены. Так, в 1777 году князь Куракин вывез из Швеции новую систему «строгого наблюдения». В Петербурге открыта была ложа по этой системе, и к ней примкнуло несколько лож Рейхелевой системы, в одной из которых состоял Новиков. Он боялся быть вовлеченным хитростью в общество, преследующее какие-нибудь недостойные цели. Все это до такой степени его беспокоило, что однажды, разговаривая с бароном Рейхелем, Новиков со слезами просил его объяснить ему признаки, по которым истинное масонство можно отличить от ложного. В его представлении масонство было учением, которое путем самопознания и духовного просвещения вело кратчайшим путем к нравственному исправлению. На это Рейхель отвечал ему, что всякое масонство, преследующее политические цели, есть ложное. Главный признак масонства — стремление к самоусовершенствованию на стезях христианского нравоучения. Истинных масонов очень мало, они не вербуют в орден кого попало и скрываются, избегая столкновений с ложными масонами, которых очень много.
        Разговор этот произвел сильное впечатление на Новикова, и он стал после этого относиться очень осторожно к масонству других систем.
        Несмотря, однако, на все колебания и сомнения, которые испытывал Новиков при вступлении своем в масонство, главная и самая лучшая его сторона была для него ясна. Он глубоко проникся идеей нравственного самоусовершенствования и христианской любви к ближнему и, как человек, для которого верить означало действовать, начал вскоре проводить эти идеи в жизнь. С этой целью он и основал ежемесячный журнал «Утренний свет», вся выручка с которого должна была идти на содержание сначала одного, а потом двух училищ для бедных детей и сирот.
        Большая часть статей «Утреннего света», и прозаических, и поэтических, явилась переводами из лучших греческих, латинских, немецких, английских, французских и шведских писателей. В нем были помещены переводы из сочинений Платона, Плутарха, Ксенофонта, Сенеки, Вергилия, Юнга, Бэкона, Паскаля, Вилаида, Геснера и других. Попадались в журнале и оригинальные статьи, носившие отвлеченно-мистический характер, однако бессознательное чувство меры не позволяло Новикову заходить слишком далеко в этом направлении. Поэтому рядом со статьями, выражающими самый мрачный взгляд на земную жизнь, читатель встречает целый ряд статей сентиментально-идиллического характера.
        В 1778 году Новиков познакомился и близко сошелся с московскими масонами князем Н.Н.Трубецким и М.М.Херасковым, которые приезжали в Петербург по масонским делам. Они стали убеждать Новикова переехать в Москву, а Херасков, получивший в июне 1777 года звание куратора Московского университета, предлагал ему и дело, а именно: взять в аренду университетскую типографию, которая была тогда в очень жалком положении. Он был уверен, что в руках Новикова дела типографии поправятся и она будет давать доход университету. Новикову понравилось это предложение. В начале 1779 года петербургская ложа закрылась, и он переехал в апреле в Москву. Туда же вскоре перебрались и те из петербургских масонов, с которыми Новиков больше всего сошелся: Кутузов, Чулков, Тургенев.
        С переезда Новикова в Москву начинается новый и самый блестящий период его деятельности.
        Москва была центром, в котором собиралось почти все богатое, независимое, неслужилое дворянство. Управление Москвой сосредоточивалось в то время в руках главнокомандующего, князя Михаила Никитича Волконского, безмерно преданного Екатерине и пользовавшегося, в свою очередь, ее доверием. Главным куратором университета был знаменитый покровитель просвещения Иван Иванович Шувалов. По контракту, заключенному между университетом и Новиковым, последнему отдавалась типография на 10 лет с уплатой 4500 рублей в год. Вместе с ней в его ведение поступали университетская книжная лавка и издание «Московских ведомостей».
        Характер издательской деятельности Новикова определился тотчас же, как только он взялся за дело. Чтобы приобрести покупателей, он должен был печатать и книги легкого, беллетристического содержания, но главное его внимание было обращено на книги научного характера и учебники.
        Одним из первых его знакомств в Москве было знакомство с князем Ю.Н.Трубецким. Трубецкие были просвещенными людьми своего времени и жили открыто. У них собирались литераторы, художники, путешественники и вообще все выдающиеся люди в области науки, искусства и литературы.
        В августе 1779 года Новиков познакомился с Иваном Григорьевичем Шварцем. Шварц был родом из Трансильвании. Он посвятил себя с юности ученой деятельности. В 1776 году князь И.С.Гагарин, путешествуя за границей, познакомился со Шварцем и предложил ему ехать в Россию в качестве воспитателя. Приехав в Москву, Шварц стараниями Хераскова получил место профессора немецкого языка при университете и тогда же познакомился с Новиковым.
        В сентябре 1779 года Шварц начал читать лекции в университете. Он был необыкновенно талантливым преподавателем и имел дар не только увлекать слушателей своим предметом и заставлять их работать, но и привязывать к себе, влияя на них в нравственном отношении.
        Университетская конференция, видя талантливость Шварца, поручила ему составление некоторых учебников и исследование недостатков в существовавших тогда системах преподавания. Шварц представил проект образования при университете учительской или педагогической семинарии, с учреждением которой он стал ее инспектором.
        В это же время Шварц, сблизившийся уже с Новиковым, задумал вместе с ним основать общество, которое оказывало бы всевозможную поддержку истинному просвещению в России. Общество это, известное впоследствии под именем «Дружеского ученого общества», имело целью издавать за свои счет полезные книги, оригинальные и переводные, давать молодым людям возможность оканчивать университетский курс в России, а также отправлять их для серьезного образования за границу, выписывать способных учителей из-за границы и по возможности воспитывать русских преподавателей.
        В 1781 году друзьям удалось наконец организовать задуманное ими дело на прочных началах, благодаря тому что Шварцу удалось привлечь к делу известного в то время богача Петра Татищева.
        Новиков, успевший к концу 1780 года улучшить дела своей типографии до такого состояния, что, по мнению Шварца, она не уступала заграничным, выпустил в течение двух последних лет несколько элементарных руководств для первоначального обучения и много книг духовно-нравственного содержания.
        Содержание «Московских ведомостей» стало гораздо живее и интереснее благодаря приливу новых сотрудников, а также и тому, что Новиков стал выписывать интересные периодические издания, из которых черпались разные известия и новости. Кроме того, он стал давать к ним с 1780 года «Прибавления», продолжавшиеся до 1789 года. В том же 1780 году он основал при своем книжном магазине первую «библиотеку для чтения» в Москве.
        В 1781 году Новиков женился на родственнице князя Н.Н.Трубецкого — Александре Егоровне Римской-Корсаковой, получившей образование в С.-Петербургском училище благородных девиц. От этого брака у него были сын и две дочери.
        В это же время члены «Дружеского ученого общества» стали хлопотать об официальном утверждении своего кружка. Для этого они обратились с формальной просьбой через обер-полицмейстера к генерал-губернатору и к архиепископу московскому Платону. В октябре было получено разрешение генерал-губернатора и благословение Платона на открытие публичных заседаний «Дружеского общества».
        6 ноября 1782 года происходило первое торжественное публичное заседание общества в обширной зале Татищевского дома.
        1783 год был одним из самых блестящих периодов деятельности «Дружеского ученого общества». Число воспитанников в двух семинариях — педагогической и переводческой — достигало 50 человек. Пожертвования делались в таком изобилии, что, кроме издания полезных книг и содержания семинаристов, часть денег могла быть уделяема на филантропические дела, как, например, устройство больницы для бедных. Кроме всего этого, общество получило возможность благодаря указу правительства о вольных типографиях с января 1783 года расширить свою типографскую и издательскую деятельность. В этом же году были основаны еще две типографии: одна — на имя Новикова, а другая — на имя Лопухина. Кроме того, около этого же времени масонами была основана «тайная» типография. В ней печатались в небольшом количестве экземпляров книги, особенно важные для масонов. Это были переводы с французского и немецкого, сделанные розенкрейцерами. Книги эти раздавались даром избранным, а в продажу не поступали. Нероздан-ные экземпляры книг тщательно скрывались.
        По примеру Новикова частные типографии стали открываться с этого времени и в провинции. По его же примеру стали открываться в Москве и книжные лавки, а сам он завел несколько книжных лавок в провинциальных городах.
        В конце 1783 года оба главнейших деятеля «Дружеского общества», Новиков и Шварц, тяжело заболели. Новиков, проболев 4 месяца, поправился, а Шварц, силы которого давно уже были подорваны чрезмерными трудами и неприятностями, не перенес болезни и умер 17 февраля 1784 года в имении князя Николая Никитича Трубецкого, имея только 33 года от роду.
        Вскоре после смерти Шварца «Дружеское общество» приступило к основанию крупного коммерческого предпршстия — «Типографической компании».
        Первым делом компании было завести большую типографию — на 20 станков. Помещалась она сначала в доме Новикова, который был душой всего предприятия.
        По переезде в Москву Новиков продолжал издание «Утреннего света» до конца 1780 года. Покончив с этим журналом, он с 1781 года начинает издавать другой, под названием «Московское ежемесячное издание,заключающее в себе собрание разных лучшихстатей, касающихся до нравоучения, политической и ученой истории и пр.». Издание этослужило продолжением «Утреннего света» иотвечало тем же целям, т.е. издавалось впользу двух петербургских училищ. Продолжением «Московского ежемесячного издания»явилась в 1782 году «Вечерняя заря». Наконец, в 1784 году вышел последний новиковскийжурнал, служивший продолжением «Вечерней зари» — «Покоящийся трудолюбец».
        При большом разнообразии содержания каждого из них они отличаются строгим единством направления. В них читатель находит статьи философского характера, психологические, педагогические, сатирические, статьи по общественным вопросам, научные и, наконец, масонские в собственном смысле слова. Последних, впрочем, очень немного.
        Сатира Новикова, почти не заметная в «Утреннем свете», усиливается в «Московском ежемесячном издании» и является наконец в полном блеске в двух последних журналах — в «Вечерней заре» и «Покоящемся трудолюбце». Сатира эта — не менее яркая, чем в «Трутне» и «Живописце» — носит еще более серьезный, еще более скорбно-негодующий характер. По-прежнему с особенной резкостью звучат его сатиры, бичующие жестокое и бесчеловечное отношение к крестьянам. Крестьянский вопрос — один из тех вопросов, которые Новиков затрагивал решительно во всех своих журналах. Кроме крестьянского вопроса, в своей публицистике Новиков касается еще женского вопроса. Он говорит, что женщине образование необходимо так же, как и мужчине, и что семейное счастье возможно только при условии, чтобы жена могла разделять интересы мужа. Затем Новиков восстает против различных общественных предрассудков, как, например, дуэли. Новиков вообще враг всякого насилия и враг войны. Он. признает только войну оборонительную.
        Кроме того, в течение десятилетнего существования «Московских ведомостей» под редакцией Новикова при них выходили в виде прибавлений журналы «Экономический магазин», «Городская и деревенская библиотека» и «Детское чтение», а также отдельные листы так называемых «Приложений». В этих прибавлениях Новиков давал интересные популярные статьи но истории, географии, естествоведению и другим наукам.
        Особенно хорошо шли его дела в Москве, где с самого начала и до 1784 года ему не пришлось испытывать ни одной неприятности со стороны официальных лиц. Хотя императрица давно уже от него отвернулась, но ничем пока не выражала своего недоброжелательства.
        Навлек на себя неудовольствие Екатерины Новиков по следующему поводу: в середине XVIII столетия орден иезуитов потерпел повсеместно в Европе поражение и стал отовсюду изгоняться. Гонимые иезуиты нашли убежище в России и сумели расположить к себе императрицу. Между тем Новиков в одном из своих «Приложений» к «Московским ведомостям» 1784 года напечатал «Историю ордена иезуитов». Автор отнесся довольно снисходительно к иезуитам; он признал за ними даже некоторые заслуги. Но вместе с тем он предъявляет иезуитам и некоторые обвинения. Так, например, он говорит, что иезуиты хотели создать государство в государстве, что цели их были направлены к приобретению власти и к обогащению, а средства, употребляемые для достижения этих целей, были часто непозволительны, и прочее.
        Иезуиты быстро сообразили, что, несмотря на всю сдержанность этой статьи, она для них невыгодна. Они обратили на нее внимание императрицы и постарались ей внушить, что появление статьи есть акт неуважения к ней. Императрица рассердилась и послала полицмейстеру Архарову указ о запрещении печатать в Москве «ругательную историю иезуитского ордена», а если она уже вышла — отобрать экземпляры у получивших ее лиц. Приказание это было в точности исполнено.
        Деятельность «Дружеского общества» продолжалась, однако члены его не пользовались больше свободой в своих поступках. У них теперь появился сильный враг в Москве. Врагом этим был граф Брюс, человек суровый и деспотичный. Брюс ненавидел масонов, подозревая их в проповедовании идей, подрывающих власть и существующий порядок. Он писал донесения на масонов императрице и вообще вредил им где только мог. В это время в Западной Европе случилось событие, связанное с разоблачением замыслов ордена иллюминатов, благодаря которому правительство стало смотреть на масонов с враждебностью.
        Настроенная против масонов Екатерина отправила в октябре 1785 года в Москву два указа: один — графу Брюсу, другой — архиепископу Платону; указами этими повелевалось произвести осмотр всех имевшихся в Москве частных училищ, школ и пансионов с целью узнать, как преподается в них Закон Божий.
        Московский губернский прокурор, получив предписание от Брюса, сделал опись книгам, продававшимся у Новикова, и отправил эту опись, с приложением по экземпляру каждого сочинения, архиепископу Платону. Новиков был призван к Платону для испытания его в Законе Божием. Результатом этого испытания было донесение императрице архиепископа Платона, в котором он высоко оценил христианские взгляды Новикова.
        Что же касается книг, подвергшихся рассмотрению Платона, то он разделил их на три разряда: к первому причислил книги, которые счел полезными для распространения, ко второму — книги мистического содержания, о которых он, по непониманию их, судить не мог, наконец, к третьему разряду — книги, которые считал безусловно вредными и подлежащими уничтожению, — то были сочинения энциклопедистов. Книги, признанные архиепископом вредными, были изъяты из обращения.
        В 1786 году, вероятно вследствие негласного распоряжения правительства, были закрыты все масонские ложи в Москве, и собрания в них прекратились. О розенкрейцерстве, существование которого тогда было тайной, никто не догадывался, и распоряжение о закрытии лож его не касалось.
        В июне 1786 года произошла отставка Брюса. На его место был назначен Еропкин, человек чрезвычайно энергичный, но вместе с тем добрый и благородный. А в августе 1786 года на прусский престол взошел Фридрих Вильгельм, относившийся враждебно к России. Король этот был ревностным масоном. Он приблизил к себе главу берлинского масонства, Вельнера, и сделал его впоследствии министром духовных дел. Наши розенкрейцеры приняли розенкрейцерство от Вельнера и считались под его начальством. Теперь они оказались, таким образом, под начальством лица, приближенного к монарху враждебной нам державы.
        Наступил 1787 год. Почти повсеместно свирепствовал голод. К голоду присоединилось еще новое бедствие: война с Турцией. Казалось бы, императрица, удрученная такими заботами, должна была временно забыть о масонах. Но она издала в июне 1787 года указ, которым воспрещалось печатание книг религиозного содержания в светских типографиях, а Новикову велела отказать в возобновлении контракта на содержание университетской типографии и издании «Московских ведомостей».
        Над масонами очевидно собиралась гроза. Барон Шредер, бывший некогда членом «Дружеского общества», но давно ненавидевший Новикова, уехал в 1787 году за границу. Живя в Германии, Шредер тем не менее следил за тем, что происходило в России. Зная о гонениях, обрушенных на масонов, он нашел это время самым удобным для отмщения Новикову. С этой целью он стал писать ему из-за границы о каких-то таинственных делах, будто бы известных Новикову. Письма эти, конечно, не доходили по адресу: они задерживались на почте, возбуждая против Новикова сильные подозрения, и впоследствии были поставлены ему в вину.
        Между тем дела «Типографической компании» шли все хуже, и наконец, с общего согласия ее членов, в ноябре 1791 года был подписан акт о ее ликвидации. Новиков оставил за собой дом у Никольских ворот, но принял на себя долги общества, достигавшие тогда 300 тысяч рублей. К этому времени Новиков овдовел и стал уже безвыездно жить в Авдотьине, занимаясь воспитанием своих детей и племянников.
        Но недолго пользовался Новиков спокойной жизнью в Авдотьине. Императрица уже решила с ним покончить и дожидалась только предлога. Ей была доставлена «История об отцах и страдальцах соловецких», написанная и когда-то напечатанная старообрядцами, а потом перепечатанная неизвестно кем (может быть, и действительно Новиковым), вероятно, в видах сохранения редкого раскольничьего документа. Екатерина заподозрила Новикова, который, по дошедшим до нее слухам, устроил даже у себя в имении тайную типографию, и указом от 12 апреля 1792 года предписала генерал-губернатору Прозоровскому произвести у Новикова внезапный обыск — как в Авдоть-ине, так и в его московском доме.
        Утром 22 апреля лица, уполномоченные Прозоровским, прибыли в Авдотьино и приступили к делу. Шрифтов и церковных литер не оказалось, но зато найдены были книги, напечатанные в тайной розенкрейцерской типографии. Это так подействовало на Новикова, что он захворал. С ним стали происходить частые обмороки, поэтому его не решились везти тотчас же в Москву, а оставили в Авдотьине. Между тем в Москве тоже производились обыски. Тут было найдено 20 книг, продажа которых была запрещена в 1786-1787 годах, и 48 напечатанных без указанного дозволения. Книгопродавцы были призваны к ответу и показали, что книги эти они получали от Новикова и развозили их по ярмаркам.
        Прозоровский, получивший известие, что Новиков оставлен в Авдотьине по случаю болезни, послал туда гусарского майора князя Жевахова. Через два часа по прибытии Жева-хова в Авдотьино Новикова уже везли под конвоем в Москву, где он был тотчас же доставлен к Прозоровскому, который допросил его, а затем отправил под домашний арест.
        Императрица решила передать Новикова знаменитому в то время сыщику Шешковскому.
        Шешковский предложил Новикову вопросные пункты, на которые тот должен был отвечать письменно. Новиков отвечал на 57 вопросных пунктов и еще 18 дополнительных. Говорят, что по окончании допроса Шешковский предложил Новикову дать подписку о том, что он отрекается от своих убеждений и считает их ложными. Но тот отказался это сделать.
        Императрица была несколько разочарована его показаниями. Он оказался менее виновным, чем она ожидала. Но предубеждение одержало верх, и 1 августа 1792 года вышел наконец указ, в котором Новиков, признававшийся вредным государственным преступником, имевшим сообщников, обвинялся в составлении вместе с ними тайных сборищ, на которых произносились клятвы с целованием креста и Евангелия в повиновении ордену розенкрейцеров и в сохранении его тайн. Они, т.е. Новиков и его сообщники, подчинялись герцогу Брауншвейгскому помимо законной власти, были в переписке с принцем Гессен-Кассельским и Вельнером во время «недоброхотства» Пруссии к России, чем нарушали верноподданническую присягу. Они издавали и продавали «непозволенные, развращенные и противные закону православному книги» даже после двух запрещений и завели тайную типографию.
        В результате постановлено было «запереть его на 15 лет в Шлиссельбургскую крепость».
        Кара постигла лишь одного Новикова, из всех его «сообщников» пострадали только двое, да и то очень легко: князь Н.Трубецкой и Тургенев были сосланы в свои имения, что же касается Лопухина, то он сумел избежать и этого ничтожного наказания благодаря прочувствованному обращению к императрице, приложенному им к своим письменным показаниям.
        Так окончилась деятельность Новикова, его друзей и единомышленников.
        Новиков провел в крепости четыре года. Жизнь его там была очень тяжела. Ему позволено было взять с собой только одну книгу — Библию, которую он выучил там наизусть. Одно время он сидел безвыходно в камере, но потом ему позволили гулять внутри крепостного двора.
        6 ноября 1796 года императрица умерла. Император Павел по восшествии на престол немедленно велел выпустить Новикова из крепости и предоставить ему полную свободу. В то же время князю Н. Трубецкому и Тургеневу позволено было выехать из деревень, куда они были сосланы на житье, а с Лопухина снят был надзор. Новиков отправился прямо к себе в Авдотьино и прибыл туда 19 ноября.
        Не успел еще Новиков оправиться и отдохнуть от дороги, как в Авдотьино прискакал фельдъегерь с приказанием везти его в Петербург и представить государю. 5 декабря Новиков прямо с дороги, в дорожном платье и с отросшей бородой, был доставлен в кабинет к государю. Павел встретил его очень милостиво и предложил Новикову вознаграждение за понесенные им гонения и убытки, но тот отказался от денежной помощи и просил его лишь о содействии скорейшей продаже своего имущества для уплаты долгов. Государь обещал сделать все, что будет от него зависеть, но, несмотря на все его обещания, дело в течение четырех лет переходило от одной инстанции в другую и привело к полному разорению Новикова.
        Последние годы жизни Новиков провел в уединении, изредка выезжая из Авдотьина по неотложным делам или к некоторым соседям, с которыми был дружен.
        В 1812 году тихая жизнь его была потревожена нашествием французов. Мародеры, однако, не потревожили его. Грабя в окрестностях, они боялись заходить в Авдотьино, опасаясь встретить там засаду. В это время Новиков выказал свойственное ему человеколюбие и великодушие: он выкупал у крестьян французов, захваченных ими в плен, платя за них по рублю, лечил их, кормил, а по выходе неприятеля из Москвы сдавая их французскому начальству, не требуя, конечно, вознаграждения.
        Новиков прожил в Авдотьине больше 20 лет после своего освобождения и умер семидесяти четырех лет от роду 31 июля 1818 года.
        Тело Николая Ивановича было похоронено 2 августа в авдотьинской церкви, им самим построенной. Могила его находится влево от алтаря, против иконы Спасителя.






Дата последнего изменения:
Wednesday, 02-Nov-2016 11:31:22 MSK